«Мы не позволим себя запугать, <...> не уступим и не капитулируем». Такими словами бразильские власти ответили на введение новых торговых пошлин со стороны США. Насколько способен Китай заменить для Бразилии рынок Соединенных Штатов – и почему по-настоящему эффективный ответ на эти де-факто санкции для Бразилии находится в рамках БРИКС, в том числе с точки зрения торговли с Россией?
Бразилия выступила с жестким заявлением в ответ на решение США ввести новые пошлины против бразильских товаров. Вашингтон использует 25-процентные пошлины как инструмент политического шантажа, заявил министр развития, промышленности, торговли и услуг Бразилии Марсиу Элиас Роза. «Мы не позволим себя запугать, <...> не уступим и не капитулируем», – подчеркнул он.
Вводимые администрацией Дональда Трампа 25-процентные пошлины затронут бразильскую мебель, обувь, сахар, этанол, машины и оборудование. Кофе, мясо, самолеты, энергоносители и некоторые другие важные позиции получили исключения. В результате под новые ограничения подпадает около 18% бразильского экспорта в США – примерно на 7 млрд долларов в год. Для крупнейшей экономики Латинской Америки это не катастрофа, но вполне ощутимый удар по отдельным регионам и предприятиям.
В Вашингтоне решение объясняют претензиями к бразильской торговой, цифровой и экологической политике. В Бразилиа его считают политическим давлением, связанным в том числе с судебным преследованием бывшего президента Жаира Болсонару. Но главный международный вопрос заключается в другом: станет ли ответом Бразилии очередное сближение с Китаем или страна попытается создать более широкую систему экономических связей внутри БРИКС.
Правда, расхожая формула о том, что американские пошлины «толкнут Бразилию в объятия Китая», плохо описывает реальное положение дел. Толкать уже практически некуда. Китай давно является крупнейшим торговым партнером Бразилии. В 2024 году двусторонний товарооборот достиг рекордных 160 млрд долларов – на Китай пришлось около 28% бразильского экспорта и 24% импорта, тогда как на США – соответственно, около 12% и 15%.
Сотрудничество давно вышло за рамки простой торговли соей и железной рудой. Китайские компании участвуют в бразильской энергетике, электросетях, логистике, автомобильной промышленности, цифровой инфраструктуре и проектах зеленого перехода.
Поэтому меры Трампа не способны вызвать качественно новый «китайский поворот». Отношения с Пекином и без того развиваются практически на максимальной политической скорости. Резкого скачка, который компенсировал бы потерю части американского рынка, ждать не приходится. Причина – в различной структуре спроса.
Китай закупает у Бразилии прежде всего сою, нефть, железную руду, мясо, сахар, целлюлозу, хлопок и другую продукцию, необходимую для продовольственной и сырьевой безопасности. Под американские тарифы попали, среди прочего, мебель, обувь, машины, электротехническая продукция и промышленное оборудование. Китайские покупатели не станут автоматически приобретать эти товары вместо американских. Более того, во многих подобных отраслях китайские компании сами являются конкурентами бразильских производителей.
Слишком сильная ставка на Китай создала бы для Бразилии и другую проблему. Страна стала бы еще заметнее зависеть от вывоза сырья и продовольствия в обмен на китайскую промышленную продукцию. Это улучшает торговый баланс, но не обязательно способствует развитию собственной обрабатывающей промышленности.
Индия также не сможет заместить США. И хотя в феврале 2026 года Лула посетил Индию, стороны расширили повестку сотрудничества в области биотоплива, фармацевтики, критических минералов, цифровых технологий, обороны и искусственного интеллекта – однако индийский рынок остается сравнительно защищенным.
Нью-Дели особенно осторожно относится к открытию сельского хозяйства и поддерживает собственных производителей промышленной и фармацевтической продукции. Индия сама ведет тяжелые тарифные переговоры с администрацией Трампа, отказываясь жертвовать интересами фермеров и малого бизнеса ради быстрого соглашения с США.
Индия может стать для Бразилии важным технологическим и политическим партнером. Возможны совместные проекты в фармацевтике, биотопливе, горнодобывающей промышленности, цифровых платежах и производстве удобрений. Но она не способна поглотить значительную часть товаров, вытесняемых с американского рынка.
Следовательно, ни Пекин, ни Нью-Дели не могут предоставить Бразилии простой выход из положения. Компенсация возможна только за счет множества рынков и множества проектов.
Россия заинтересована в расширении сотрудничества с Бразилией значительно сильнее, чем Китай. Российско-бразильские экономические связи пока далеко не исчерпали свой потенциал. Сегодня двусторонняя торговля строится прежде всего на очевидной взаимодополняемости. Россия поставляет Бразилии удобрения и нефтепродукты, а закупает мясо, сою, кофе, сахар и другую сельхозпродукцию. В 2025 году на Россию приходилось около 26% бразильского импорта минеральных и химических удобрений и 45% импорта дизельного топлива.
Для Бразилии надежные поставки удобрений критически важны: без них невозможно поддерживать огромный аграрный экспорт. Для России бразильский рынок позволяет сохранять крупные поставки продукции химической и нефтеперерабатывающей промышленности, одновременно расширяя импорт продовольствия.
Но нынешняя модель слишком узка. Она может быть дополнена сотрудничеством в энергетике, нефтехимии, машиностроении, атомной отрасли, авиации, космосе, сельскохозяйственных технологиях и производстве оборудования. Важную роль могли бы сыграть совместное кредитование, страхование торговли, расчеты в реалах и рублях, а также развитие независимой логистики.
Именно здесь американское давление способно дать реальное ускорение. Не потому, что Россия заменит Бразилии Соединенные Штаты, – это невозможно ни по размерам рынка, ни по структуре спроса. Но
Москва может стать одним из нескольких дополнительных центров сотрудничества, уменьшающих зависимость Бразилии от западной финансовой и торговой инфраструктуры.
Основным ограничением остаются санкционные риски. Бразильские банки и крупные компании не захотят терять доступ к долларовым расчетам или американскому рынку. Поэтому расширение связей потребует не только политических заявлений, но и практически работающих систем платежей, страхования и транспортировки.
Сходная ситуация складывается у Бразилии и с Ираном. В 2025 году бразильский экспорт в Иран приблизился к 3 млрд долларов. Основу поставок составляют кукуруза, соя, сахар, мясо и другие продовольственные товары. Для Тегерана Бразилия является важным поставщиком продовольствия, не присоединившимся к западной санкционной политике. Помимо этого, Иран заинтересован в создании инфраструктуры многосторонней торговли – расчетов, клиринга, страхования, логистики и долгосрочных товарных контрактов. То есть именно тех механизмов, которых пока не хватает БРИКС для превращения из политической площадки в устойчивую экономическую систему.
Наиболее интересные перспективы связаны с Объединенными Арабскими Эмиратами и Саудовской Аравией. У государств Персидского залива есть то, чего недостает России и Ирану: крупный свободный капитал, международные банки, инвестиционные фонды, развитые порты, авиалинии, страховые компании и логистические центры.
ОАЭ уже вкладывают средства в бразильскую инфраструктуру, финансы, энергетику, логистику и проекты устойчивого развития. Обсуждается соглашение о свободной торговле между Эмиратами и МЕРКОСУР, развивается сотрудничество в сфере экспортного кредитования. Саудовская Аравия заинтересована в продовольственной безопасности, добыче полезных ископаемых, энергетике, оборонной промышленности и диверсификации собственных зарубежных активов. Для Эр-Рияда Бразилия привлекательна как крупный поставщик продовольствия и как относительно политически нейтральная площадка для вложений за пределами западных экономик.
Включение арабских монархий в эту систему не означает, что они должны подчиниться Ирану или присоединиться к его конфронтации с США. Напротив,
ценность расширенного БРИКС состоит именно в том, что ОАЭ и Саудовская Аравия могут участвовать в сотрудничестве с Ираном, Россией, Китаем и Бразилией, сохраняя одновременно собственные отношения с Вашингтоном.
Разногласия между участниками никуда не исчезли. В мае 2026 года конфликт между Ираном и ОАЭ не позволил министрам иностранных дел БРИКС согласовать полноценное совместное заявление. Это показывает, что объединение не является антизападным военным или идеологическим союзом.
Но именно отсутствие жесткой блоковой дисциплины открывает возможность для многосторонней экономической игры. ОАЭ могут финансировать бразильские инфраструктурные проекты и обеспечивать логистику. Саудовская Аравия – инвестировать в аграрное производство, горнодобывающую промышленность и энергетику. Россия – поставлять удобрения, топливо и технологии. Иран – участвовать в торговых и транспортных коридорах. Бразилия – обеспечивать продовольствие, биотопливо, минеральные ресурсы и промышленную продукцию.
Получается не союз, направленный против третьих стран, а сеть взаимной заинтересованности, в которой ни один участник не обладает монополией.
Торговля Бразилии со странами БРИКС уже выросла со 95,5 млрд долларов в 2015 году до 210,5 миллиарда в 2024-м. Бразильский экспорт в объединение достиг 121,6 млрд долларов. Но Центральный банк Бразилии признает, что эти связи чрезвычайно концентрированы – прежде всего на Китае и на ограниченном наборе сырьевых товаров.
Следовательно, настоящий ответ Бразилии американскому давлению должен состоять в горизонтальном расширении связей внутри БРИКС. А именно – создании совместных инвестиционных фондов и механизмов экспортного кредитования; финансировании портов, железных дорог, складов и перерабатывающих предприятий; согласовании стандартов и сертификатов, позволяющих быстрее выводить товары на рынки партнеров; развитии расчетов в национальных валютах; организации страхования грузов и платежей без обязательного участия американских финансовых институтов; переходе от торговли готовыми товарами к совместному производству.
Экономические документы БРИКС уже предусматривают развитие финансового сотрудничества, цифровой торговли, инвестиций и многосторонней торговой системы. Однако финансовые потоки между участниками пока остаются ограниченными. Американские пошлины дают Бразилии повод потребовать, чтобы эти положения начали превращаться в работающие инструменты.
Развязка зависит не только от масштабов американских ограничений, но и от политического выбора Бразилиа.
Если правительство Лулы ограничится поиском компромисса с Вашингтоном и откажется от самостоятельных действий, тарифное давление будет воспринято как доказательство эффективности американского принуждения. В таком случае БРИКС останется для Бразилии преимущественно дипломатической трибуной. Если же Бразилия просто увеличит зависимость от Китая, это также не станет полноценной стратегией. Один крупнейший партнер будет заменен еще более крупным партнером, а товарная структура экспорта останется прежней.
Более перспективный путь – одновременно продолжать переговоры с США, защищать свои предприятия и создавать многостороннюю систему связей. Не выбирать между Вашингтоном и Пекином, а расширять сотрудничество с Россией, Индией, Ираном, ОАЭ, Саудовской Аравией, Индонезией, Египтом и другими государствами.
В этом случае американские пошлины могут невольно помочь БРИКС перейти к следующему этапу развития. Не к формированию единого антиамериканского блока, а к созданию пространства, в котором торговые, финансовые и инвестиционные потоки распределены между несколькими центрами. Но для этого Бразилия должна научиться вести собственную игру, используя противоречия, ресурсы и взаимную заинтересованность разных участников расширенного БРИКС.
Теги:
Бразилия
,
рынки
,
БРИКС
